Сеанс раскрытия души (музыкально-психологическая коррекция личности)
Номер газеты: ноябрь 2004
Автор: Лапшина И.
Операция на щитовидке длилась два часа. Наркоз почти не действовал. Когда все наконец благополучно завершилось, Михаил Тиллинг сказал себе: «До чего же хрупкое существо человек!» Как и всякий задумывающийся о проблемах бытия, он и раньше размышлял о том, как порой неуютно всем нам приходится в этом мире…
Профессиональный музыкант — гитарист и виолончелист, композитор и дирижер, — он долгое время работал с трудными подростками в детском доме. Жизнь, проходящая перед его глазами, послужила темой для многих музыкальных композиций.
Организованный Тиллингом ансамбль гитаристов стал исполнять произведения, которые излечивали наркоманов. Музыкальный Кашпировский? Не без этого: после тяжелой операции на щитовидке у Михаила появилось необычное видение вещей: например, иконы, как он утверждает, излучают голубоватое свечение. Среди многих книг в домах друзей и знакомых он стал безошибочно, можно сказать, на ощупь, отыскивать Библию.
Но не сверхвидение, а музыка оставалась по-прежнему главным в жизни Михаила. Он убеждался, что его музыка помогает людям — от его импровизаций они становились раскованнее, добрее, теплее: раскрывались. И Тиллинг стал называть свои концерты «сеансами раскрытия души».
После операции у него открылся особый дар: он обрел уникальную способность, единожды увидев человека и услышав его голос, определять некий заложенный в нем «конфликт» и сочинять для него… исцеляющую мелодию.
Более полутораста лет назад русский поэт Евгений Баратынский писал: «Болезный дух врачует песнопенье». Можно сказать, что на сеансах раскрытия души у Тиллинга «болезный дух врачует музыка». Как это происходит и каковы глубинные механизмы тончайшего процесса, рассказывает сам Михаил Петрович, получивший со временем кроме музыкального образования еще и психологическое.
«То, что я проделываю с пациентами, называется музыкально-психологической коррекцией личности — нейромодуляцией. Музыка рождается импровизаторской способностью композитора-психолога, и происходит это в присутствии пациента».
Человек с «конфликтом», знающий, что будут играть «про него», заранее готов воспринять музыку на уровне подсознания и затем воспроизвести ее в сознании. Прямое обращение к подсознанию и сфере эмоций, как показывает опыт, лучше всяких слов переводит пациента на более тонкий эмоциональный уровень, где любой индивид, гораздо лучше поддаваясь внушению, усваивает установки психолога.
Композитор-психолог обязан как можно лучше изучить определяющие пациента характеристики — его голос, выражение глаз, манеры, походку… Эти показатели соответствуют внутреннему состоянию человека, вот почему они так важны для музыкального психолога.
Как только начинают звучать аккорды импровизации, человек с «конфликтом» получает толчок к подсознательному развитию логики дальнейшего — продуктивного — поведения, которое призвано способствовать выходу из кризисного состояния. По мере того как звучит музыка, у пациента вызревает мотивация здорового поведения, постоянно продуцирующаяся подсознанием. На невербальном уровне диктуется логика будущего поведения.
Такое прямое обращение к подсознанию и эмоциональной сфере, как уже говорилось, позволяет работать с человеком лучше и продуктивнее, чем при общении словесном. Пациент осознает, что композитор-психолог в желании помочь ему стремится проникнуть в самые сокровенные уголки его души, используя порой необычные аккорды. Веря в добрые намерения психолога, пациент идет ему навстречу — он не закрывается.
Метод музыкально-психологической коррекции личности «Нейромодуляция» адресован сфере эмоций.
Согласно «закону эмоций» академика П.В. Симонова, человек стремится к радости. Причем тяга эта исключительно мощна.
Почувствовав силу собственных положительных эмоций в личном «музыкальном портрете», пациент переключается на новую целевую установку, которую он определяет для себя сам, без стандартов, навязанных речевой информацией типа «будьте счастливы, будьте веселы!».
Кроме всего прочего, человек с «конфликтом» получает высокое эстетическое наслаждение от общения с музыкой, что усиливает эффект психотерапии. Добавим, что с помощью музыки можно гнев перевести в радость, тревогу — в веселье.
Однажды Игоря Стравинского спросили, не был ли когда-нибудь музыкальный замысел подсказан ему чисто зрительным впечатлением от движения, линии или рисунка. Он ответил: «Бессчетное число раз». Так что Михаила Петровича Тиллинга можно в некотором смысле считать продолжателем этой благодатной традиции.
Отзывы на статью [1]
