Моя любовь спустя десятилетия...
Номер газеты: февраль 2008
Автор: Харламова Т.
Материал впервые опубликован в 2000 г.
В фильме сорокового года «Моя любовь» Лидия Николаевна Смирнова сыграла саму себя. Ее Шурочка стала эталоном женского обаяния тех лет. Наши девушки так же начали укладывать куделечки, носить белые майки и носочки...
— Лидия Николаевна, почему именно вас выбрали тогда на эту роль? Ведь претенденток было, наверное, немало?
— Претенденток было действительно много. Аж восемнадцать! Я особо и не надеялась, хотя к этому времени уже закончила студию Александра Яковлевича Таирова. Поэтому сразу после проб мы с мужем уехали в поход, и телеграмма киностудии застала меня на реке Ай на Урале. Я тут же все бросила и помчалась в Ленинград на съемки.
Почему именно меня? Я была тогда кокетливой, веселой, спортивной. Всегда чувствовала на себе пристальные взгляды мужчин. От меня словно исходили флюиды. Тетка даже боялась меня одну на улицу выпускать...
— У вас было много поклонников. А когда вы сами впервые влюбились? Помните свою первую любовь?
— Я любила пофлиртовать. Мне очень нравились мальчишки из общества спасения на водах — на них были фуражки с крабами, и они казались капитанами дальнего плавания. Были среди поклонников и ответственные работники, даже министры. Но я была воспитана в строгих правилах.
Но однажды... Это было в подмосковном Подрезкове. Мы шли своей компанией на лыжах, а навстречу шла другая компания, впереди высокий статный парень. Он оглянулся, когда мы разминулись, я тоже. Потом пошли навстречу друг другу, и домой уже ехали вместе. А через месяц поженились. Мне было семнадцать лет.
— Как вы думаете, в чем секрет невероятного успеха картины «Моя любовь»? Ее помнят и любят до сих пор...
— Во-первых, в прекрасной музыке Дунаевского. А еще всем хотелось верить, что именно так мы и живем: весело, активно, дружно — поем, смеемся, танцуем, влюбляемся, во всем радость и энтузиазм. Многие девушки узнавали в Шурочке себя. Сколько тогда было вокруг таких задорных девушек: комсомолок, спортсменок, красавиц...
— Как вы пережили первое испытание «медными трубами»?
— Весь город был заклеен афишами с моими портретами. Ведь тогда фильмов было мало. Каждая картина была событием, шла во всех кинотеатрах. И трудно было найти человека, который бы ее не видел. Меня стали называть Шурочкой, толпы поклонников ждали у дверей, просили автографы...
Безоблачное счастье было недолгим, как яркая вспышка фейерверка... Ведь фильм вышел за год до войны.
— Но вас продолжали снимать. Роль Вари в «Парне из нашего города» тоже вошла в золотой фонд отечественного кино. Разве это не давало вам ощущение счастья?
— Началась война, и это была уже другая жизнь. Слово «счастье» не монтировалось с тем временем. Студию «Мосфильм», в штате которой я была, эвакуировали в Алма-Ату. Я голодала, пришлось продать многие вещи. Однажды, заглянув на съемки фильма, застала съемочную группу за обедом. Перед ними стоял горшок с борщом. Когда мне выделили миску, я заметила в глазах людей досаду — все страдали от недоедания. Это очень страшно, когда безумно хочется есть, а есть нечего. Этот страх до сих пор остался во мне.
«Парень из нашего города», «Машенька» были первыми фильмами о войне. Они обошли все фронтовые госпитали. Мы получали много писем, в одном из них танкисты рассказывали, что на их танке — портрет Вари из фильма «Парень из нашего города». Еще одна деталь того времени: на мое имя был открыт оригинальный счет — сколько немцев убито в мою честь. Кажется, на моем счету их было двадцать четыре. Может быть, сегодня это звучит странно, а тогда было вполне нормально. Так что музы не молчали...
— Вы и после войны были в расцвете молодости и сил. Жизнь только начиналась. Талант, красота, обаяние, популярность — все было при вас. О чем вы мечтали? Что хотели сыграть? Сбылись ли ваши мечты?
— Я очень хотела играть классику, особенно Толстого — ведь он тончайший знаток женской души. Но, увы, не сбылось. После Шурочки и Вари во мне видели голубых героинь.
Это был очень странный период в моей жизни. Сыграв в нескольких фильмах председателей колхозов, я вдруг решила, что могу и в реальной жизни добиться успеха на этом поприще. У меня есть организаторские способности. Недаром же потом долгие годы была депутатом, сколько проблем приходилось решать. Ну а тогда правительство призывало помочь деревне наладить новую жизнь. А я очень люблю деревенский уклад — близость к ритмам природы, запахи земли, даже скотные дворы мне нравятся. Поступила на сельскохозяйственные курсы, готовилась стать председателем. Но судьба распорядилась иначе. Режиссер Константин Воинов предложил мне роль в фильме «Две жизни» по повести Павла Нилина «Жучка». Он заново открыл меня. В этом фильме я играла интереснейший сложный характер, перестала бояться некрасивости, морщин. Голубые героини были позади. Я начала играть характеры. Такова гротескная роль врача в фильме «Добро пожаловать». Сваха в «Женитьбе Бальзаминова» (многие не верили, что я могу ее сыграть) — одна из моих любимых ролей. А потом был «Дядюшкин сон» по Достоевскому снова у Воинова. Про мою героиню Достоевский писал, что это была «главная стерва города Мордасова». Каким удовольствием было играть глубокий, многослойный характер!
— Любопытно, Лидия Николаевна, — кажется, стерв вам играть больше нравится, чем приятных людей? А каков ваш характер? Кто вы по гороскопу?
— Водолей. Очень прямая и доверчивая. Все нараспашку — и душа, и двери. Однажды, например, привезла домой таксиста, накормила обедом. Он меня долго возил и очень устал. Подруги ругают меня за такие поступки. Очень открыта, ничего не умею скрывать.
—Вы производите впечатление очень благополучного человека... Можете ли вы себя назвать баловнем судьбы?
— Вряд ли. Судите сами. В четыре года осталась без родителей. Отец был колчаковским офицером, мать не перенесла смерти моего братишки и сошла с ума. Мы жили тогда в Тобольске. Меня удочерил дядя, брат отца. У него была большая семья, своих детей и забот хватало. Было голодно, утром я могла себе позволить только чай с двумя кусочками сахара.
Мой первый муж в начале войны ушел в ополчение и не вернулся...
Мой второй муж, оператор Владимир Рапопорт, умер двадцать лет назад. Детей у нас не было. Друзья тоже почти все поумирали. Остаться в восемьдесят четыре года совсем одной — согласитесь, не очень сладко. Я часто испытываю страх — перед жизнью, перед самыми обычными проблемами. Досадно, что не могу сама заклеить окна. Бывает, дрожат руки, когда открываю дверь: страшно входить в пустой дом — вдруг выскочит бандит.
— Как же вы справляетесь с бытом? Ведь у вас в квартире ни пылинки, все блестит. Кто-нибудь помогает?
— Когда была молодой, имела машину с водителем, нанимала домработницу. Сейчас ничего этого нет. Впрочем, мне грех жаловаться, многим гораздо труднее.
По дому все делаю сама. Каждый день протираю пол мокрой тряпкой, вытираю пыль с мебели, драю ванну. Люблю чистоту. Стараюсь своим бытом никого не отягощать.
— Лидия Николаевна, каких поступков вы не прощаете людям и какие люди вам не симпатичны?
— Не могу простить предательства, жестокости. Терпеть не могу, когда опаздывают. Вот недавно условились с человеком о встрече. Я специально сходила в магазин, приготовила вкусный ужин. В назначенный час он не явился, никаких звонков. И вдруг, когда у меня уже пропало настроение, остыла еда, заявляется. Я считаю, это не интеллигентно.
— Вы и сейчас находите в себе силы готовить, принимать гостей?
— Никогда не признавала бутербродов, буфетов. На завтрак готовлю кашу, на обед обязательно — суп или щи, салат или винегрет. На мои знаменитые девичники в день рождения собиралось много подруг. Стол был заставлен закусками, а фирменное блюдо — пельмени, ведь я сибирячка.
Диетами себя никогда не изводила и ни в чем себе не отказывала. И гостей люблю как следует накормить. Раньше говорили: если нет аппетита, обедайте у Смирновой. В моем доме и сейчас бывает много народа, чему я очень рада.
...Лидия Смирнова написала автобиографическую книгу «Моя любовь». Выезжает на концерты, встречается со зрителями, одним словом, ведет активную творческую жизнь. Чтобы быть в форме, и по сей день делает по утрам гимнастику, принимает контрастный душ. А не снимается только потому, что не предлагают достойных ролей. Но зато есть друзья, книги, огромная и постоянно пополняющаяся коллекция кукол в национальных костюмах, а самое главное — интерес к людям и, не удивляйтесь, — желание помочь, хотя в определенном возрасте человек имеет право сам рассчитывать на помощь.
— Вы знаете, — вздыхает Лидия Николаевна, — стала я немного уставать. Не зря любимый мой режиссер Костя Воинов говорил: вам бы хоть немножко лени! Сейчас все больше хочется лишний раз присесть, спина сутулится. Это меня огорчает.
Хрупкая, изящная, спортивная. И хотя на ней уже не белая маечка, а зеленый жакет, глаза от этого только ярче, зеленее, сияют все так же задорно.
Да, Шурочка не так уж сильно изменилась. Мужчины узнают ее на улицах до сих пор.
